Имя политика как объект языковой игры

Современный политик, однако, должен быть готов к тому, что его имя появится не только в серьезных проблемных статьях, но и в сатирических рубриках наподобие "Авантюрист года".

Можно выделить четыре основных принципа языковой игры с именем политика.

Во-первых, это звуковые игры, базирующиеся в большинстве своем на приеме паронимической аттракции (сближения семантически далеких, но созвучных разнокоренных слов). Это может быть и собственно варьирование морфемной структуры (Руслан Наркоманович, обряд Ельцинирования), и включение нового звукового варианта имени в состав фразеологизма, известной цитаты (Держи карман жире; слава Боре).

Во-вторых, это игры этимологические. Суть их - с помощью наивно-языковой, народной этимологии "объяснить" значение имени. Сюда относится широко распространенный мотив поисков еврейства в фамилиях политических деятелей, в частности, Б. Ельцина, который оказывается Беней (Бенькой) Эльциным, Бенционом и даже Борухом. На основе звукового сближения раскрывается подлинная сущность Жириновского: Владимир Волкович, сын Волка/Вольфа, "и политика его волчья, и любимое занятие - по-волчьи выть", а также истинные намерения Шахрая: "Конституцию и рай / Обещает нам Шахрай. / Врать-то ври, да меру знай: / там, где шах - какой же рай?"

Кроме того, возвращение к первоначальному значению онима - реэтимологизация - открывает возможности для использования "эффекта обманутого ожидания": Перестрелка из Макаровых. Каждая из сторон вооружена Макаровым. "Макаров" Президента - адвокат Макаров.

В-третьих, это игры ономастические, основанные на нестандартном использовании возможностей трансонимизации. Комический эффект возникает при смешении семантических полей, когда именами известных людей называют предметы заведомо более низкой культурной сферы, в результате чего появились настойка на Травкине, кубанская Шахрайка, а также кот Бурбулис и песик Ельцин.

Последнее направление - игры конструктивистские, то есть образование совершенно новых слов с привлечением звуковых, ономастических, этимологических и других возможных приемов. Примером может служит "белодомовская" лексика 1993 г.: аббревиатура "Ебелдос" = Ельцин, Белый дом, свобода; "попздик/собздик" = Попов/Собчак - защитник демократии и конституции. Нельзя не заметить стилистической сниженности таких конструктов.

Все приведенные примеры взяты со страниц российской прессы. И это говорит о том, что политические реалии потеряли статус сакральных, а тот факт, что общая политическая деритуализация затронула самые высокие сферы - семиотическое пространство собственных имен - говорит об окончательном разрушении прежней системы политического языка.